FANDOM


с UltrasNews.Com

Уже в конце 1970-х, спортивная тема была востребована в молодежной среде. Новыми, не сильно умеренными компаниями пытались руководить выдвинувшиеся из этой среды авторитетные фанаты. Спартаковская движуха, всколыхнувшая спокойствие в городе на рубеже 1980-х, носила наиболее массовый и организованный характер, чем породила в скором времени и конкурирующие группы поддержки, с которыми тут же начались локальные стычки, носившие характер «воспитательной работы». Городской фольклор пополнился новыми словами «учить» и «воспитывать», как и терминологией связанной с демонстрационными походами - «акции», «выезды». Наиболее массовой «акцией» за всю историю этого периода стала «Акварель», когда за ночь разные районы города были покрыты граффити со спартаковской символикой, а эпизод нашел отражение в серии тележурнала «Ералаш». Тема нового модного хулиганства стремительно набирала обороты.

http://s61.radikal.ru/i173/1111/3a/1542f04c0a9e.jpg

Эд Ратников

В этот период московский клуб «Спартак», вылетевший из высшего дивизиона, сумел перестроиться, вернуть себе утраченные позиции и вскоре стать чемпионом. Для молодых людей, беспечно тративших свое время, этот факт стал ярким примером того, как высоко может подняться человек, если он крепок духом. И когда «Спартак» стал чемпионом, все окраины города Москвы взорвались. Это было то, чего так сильно не хватало в тот период: героических подростковых примеров, к которым можно было бы тянуться, и людей, на которых можно было бы равняться. Конечно, был успешен и клуб ЦСКА, но все же «Спартак» был своим клубом, который не принадлежал какому-либо силовому ведомству, и это вставляло простых работяг и их отпрысков. Поэтому очень многие участники неформального движения более позднего периода часто были связаны с футбольными фанатскими движениями, которые строились по простому принципу — «наш дух силен, и вместе мы — сила». После очередного красиво сыгранного матча огромные подростковые лавины направлялись в сторону «Динамо», по ходу движения переворачивая троллейбусы.

http://s017.radikal.ru/i404/1111/2b/042811e5733f.jpg

Да, было что-то такое, что утратилось в нынешнее время - отсутствовало оружие в драках или сильно пьяные толпы. Был у нас в школе такой парень с позывными «Ходя», Олег Приходько, яростный фанат «Спартака», приблатненный в силу того, что его мама работала в каком-то ресторане типа Интуриста. И держался Олег все время как рок-звезда по советским подростковым меркам. Кроме мопеда «Верховина», на котором он выезжал на улицу прямо со своего балкона на первом этаже, у него всегда были прикольные записи. И когда появлялись шальные по тем временам деньги, он всегда старался их красиво потратить. Мы, конечно же, мечтали во дворе о какой-то супераппаратуре, и эти мечты были связаны с недавно открывшимся заводом МЭЛЗ на Щелковском шоссе, где собирали советскую музыкальную аппаратуру. Но больше всего запомнился пивной бар «Саяны» рядом с метро. Памятны выезды в это местечко за почти неразбавленным пивом с сигаретами «Столичные» за 45 копеек, а так же обратную дорогу домой, в Орехово, обходившуюся в «чирик», в заблеванном подростками таксомоторе.

Бар был культовым, да и, собственно, само Гольяново было странноватым местом, где бурлила молодежная жизнь. Спартаковские фанаты концентрировались на «Щелчке» и часто посещали бар. Были тогда братья, которых звали Бобчинский и Добчинский, некий паренек по прозвищу «Очки», но реальным подростковым авторитетом был Рифат, как мне казалось, какой-то человек от комсомола. Люди, сочинявшие гимны и ездившие с командами, были немного другими. И в тот период трибуна «В» в Лужниках, на которую было не просто попасть, задавала тон в околофутбольной среде. Все по-честному. И в этой среде практиковалось мифотворчество о выездных бригадах— той самой элите, которая сопровождала клубы на выезде.

В начале 1980-х районы накрыла волна фанатизма, которые сформировался на базе этих небольших групп околофутбола, представители которого старались держаться совсем особняком, но при случае заявляли о своем существовании костюмированными акциями и выездами в другие города.

Кидняк с билетами на автобусные рейсы процветал везде, люди часто не кидали монеты в билетные кассы обычных рейсов, а толпы хулиганья борзо вываливали, не платя ничего на дальнобойных. Контролеры, продававшие билеты, сами не хотели в это все встревать, анархия процветала и кружила юные головенки. Перемещаться большими толпами в метро старались избегать, поскольку милиция могла остановить толпу буквально на следующей станции, и с представителями закона до поры считались. Зато на электричках, они же «собаки», с пересадками можно было покрывать достаточно длинные расстояния. Основной освоенной трассой была Москва–Ленинград через Бологое. Маршруты, проложенные системой хиппи, быстро осваивались фанатами, а позже и другим хулиганьем. Подобными наездами в город промышляли и тогдашние пригороды, и пролетарские районы, через которые пролегала халявная «железка» или пригородные автобусные маршруты: Солнцево, Кузьминки, Люберцы, Химки, Долгопрудный и многие иные.

Миша Бастер

Феномен выездов включал кучу смешанных причин и историй, которые тоже шли вперемешку с фанатскими историями. В тогдашних Люберцах была спартаковская база, с которой у фанатского Щелчка были тесные связи и первые загородные выезды по легенде организовывал патлатый Сережа Люберецкий.

Сафрон - взрослый дядька, который с товарищами-амбалами работал в автобусном парке, был достаточно значимой фигурой в движении. Поэтому нет ничего удивительного в том, что и здесь Гольяново умудрилось преподать дурной и заразительный пример. У нас часто совершались автобусные поездки в Вешняки за кирзачами. И маршруты таких массовых выездов на моей памяти лежали в Сокольники, Перово, Восточный, Балашиху, на Ждань. Подорваться за раз могло более сотни человек: тусовка на автовокзальной площади и наличие средств передвижения в автобусном парке, этому способствовали.

Примерно такая же ситуация была на Ждани, где площадь перед Вишняками часто становилась местом выяснения отношений между Новогиреево, Люберцами, Косино, и «местные» в этих разборках доминировали. На Водном стадионе, или округе Рижского вокзала, на Нахимовском проспекте, выясняли отношения пригородные команды, Зюзино, Каширка и старые Черемушки. Москва пятиэтажная выясняла отношения с Москвой 9-ти, а позднее и 16-ти этажной. И в этом выяснении отношений сплелись и меломаны, и фанаты, и пролетарии, и закоренелая гопота. Маркер «свойчужой» по месту жительства доминировал над всеми хобби, но вскоре на базе этих хобби тусовки разрослись в самостоятельные течения, связанные не только с футболом, но и с атлетизмом, коллекционированием и меломанией.

Резкий подъем московского околофутбола и начавшиеся выезды в другие города, закономерно дали всходы в виде местных образований, различной степени экипированности и численности. Но на острие событий всегда были немногочисленные «банды», к которым на стадионах традиционно подключались толпы сочувствующей молодежи, чтобы встретить гостей «как надо». Выезды превращались в заранее продуманные спецоперации, планы которых долго строились, и практически всегда заканчивались в районе вокзального перрона. Наиболее активные взаимоотношения складывались на украинских и ленинградских выездах, где появились собственные «банды». К 1982-му году в рядах спартаковского движения, которое пополнилось гопотой, началась дедовщина и раскол на «правых» и «левых». И вскоре появились первые армейские околофутбольные банды обозначенные «конями», а в Ленинграде аккумулировались фанаты Зенита, которых пренебрежительно обозначали «мешки» из-за традиции ходить с холщовыми сумками и выпущенного фирменного пакета с символикой «Зенита» в 1984 году. Позднее появилось более обидное «бомжи» по причине того что многие приезжие оставались ночевать на площади трех вокзалов,все время были с сумками и мели потрепанный вид.На Украине фанаты «Шахтера», киевского «Динамо» и «Днепра» оптом обозначались как «хохлы».

Женя Монах

Локомотивом фанатского движения выступали «спартачи» или, проще говоря, «мясные», когда «Спартак» в 1979 году дал такой копоти, что тема футбольного фанатизма объединила огромное количество подростков. Я впервые увидел красно-белые выездные группы в 1980 году, и вставила эта тема не только меня одного. Тогда-то питерская молодежь, ехавшая со стадиона в 33‑м трамвае, решила поступать также и постановила, что мы будем сидеть именно в 33‑м секторе. Тема с выездами преданных фанатов нравилась многим подросткам, и вот, в 1982 году состоялся первый выезд, причем поехали не на поездах, а «стопом», почему-то решив, что так будет быстрее. Попытка получилась смешная, потому как, имея в кармане три рубля, три товарища вышли на трассу не понимая, что автостоп в таком количестве нереален. Дело в том, что перемещения на попутках всегда лимитировалось посадочными местами в дальнобойных машинах, и такое количество развеселых попутчиков в кабине не помещается. Я тогда доехал всего лишь до Витебска и без копейки в кармане вернулся обратно. При этом пришло понимание, что нормальные люди — нормально тусуются (смеется). Опыт соприкосновения с реалиями впитывался моментально. При этом апелляции про то, что, мол, при «совке» риска для перемещения автостопом было меньше, на самом деле — иллюзия. Причем в непростых жизненных ситуациях нормальных людей больше, потому как жлобы либо работают, либо дома сидят. После этого неудачного выезда мы уже стали более грамотно перемещаться и влились в фанатские ряды. Специально под группу закупался автобус, и все спокойно доезжали до мест. На поездах ездили те, у кого случались деньги, при этом на этот сектор набивалось народу под завязку. Помню, меня один раз забыли на третьей полке, и я чуть было не уехал за границу спящим. Хорошо, про меня вовремя вспомнили и забрали уже в Таллинне, куда я успел переместиться из Вильнюса. Проводники тогда относились к подобным вещам снисходительно и с пониманием, потому как актов вандализма в процессе следования особо не наблюдалось. Все эти свинячества по дороге и в городах начались примерно в 1984 году, когда широкие массы урелов влились в выездные движения, и я тогда уже стал разделять для себя фанатов и болельщиков. Первые ехали на стадион, а вторым было интересно отрываться и чувствовать себя приобщенными не к спорту, а к стаду таких же экзальтированных. Фанаты же того периода вырабатывали свои поведенческие кодексы и правила в рамках своей достаточно организованной среды. Были и внутренние градации на правых и левых. Правые были информационно подкованы и могли перечислить чуть ли не всех футболистов мира и историю футбола. Левым просто нравилась выездная компания, кодекс поведения хулигана, который калькировал гопнический, но сопровождался целым мирком атрибутики. В этом, собственно, и состоит основное отличие неформалов от урелов, равнявшихся в жизненных принципах на уголовную романтику и активно поставлявших рекрутов в уголовный мир и тюрьмы Советского Союза.

Под давлением и «воспитательной работы» армейские образования окрепли и стали быстро развиваться, обрастая сторонниками и устраивая «акции» против доминирующего в городе «мяса». Одна из таких акций в виде драки на улице Горького во время праздничной майской демонстрации, привела к широкой огласке феномена фанатизма. Из пыльного номенклатурного стола вытащили в очередной раз жупел «фашизма», который еще с 1970-х пытались понавесить на все, что шло в разрез с советскими порядками, и в первую очередь на субкультурные образования. Возможно это было совпадением с началом очередной волны «профилактической работы с молодежью» и попыткой канализировать всю образовавшуюся самодеятельность в нужном «комсомольском» направлении. Возможно это было связано вовсе с формированием нового вида «народных дружин», пополнившихся бывшими воинами-интернационалистами, которыми руководили комсомольцы-оперативники из организации с трогательным названием «Березка». И им нужны были галочки в плане,как они были нужны всей бюрократической системе. Так или иначе, но под эту гребенку попали не только меломаны, но даже фанаты, которые якобы с антисоветским настроем устроили дебош во время коммунистического празднования.

Женя Монах

Были, конечно же, драки на выездах, но местные жители в них не участвовали. Где-то в 1983 году, после выезда с «конями», начались милицейские истории, когда на Ленинградском вокзале забирали уже всех без расспросов о том, куда и кто едет. Тогда уже забивались стрелки для подростковых махачей, и милиция пыталась каким-то образом это пресекать еще на подступах к городу. Помню, когда играли Зенит— Торпедо, одновременно проходил матч СКА— ЦСКА. Причем сначала был футбол, потом хоккей с участием одних и тех же групп поддержки. За годы выездов все основные фанаты уже давно знали друг друга в лицо.

Хватало и нормальных хулиганов, с которыми связано легенд и историй не на одну книгу. К примеру, после одного матча условились с выездным «конем» Анзором, что будем биться с его товарищами в парке. Приходим, а там один Анзор и чувачок в пиджаке. Спрашиваем: «Что за дела?» и узнаем, что попросту остальные «кони» стрелку задинамили с перепугу, но он готов биться один за всех и за честь клуба. Конечно же, такая позиция ничего кроме уважения не могла вызывать, и мы вместе с ним потом поехали к тусовавшим на вокзале «коням», выявили и вломили им, предварительно отбуксировав подальше от обычных граждан. У «мясных» тоже частенько случались воспитательные эксцессы между правыми фанами и болельщиками «Спартака» новой волны. Питерцы, конечно же, не любили их больше всех, но не трогали. Но им, в свою очередь, часто доставалось от хохлов. Так, например, было на выезде в Днепропетровск, когда был разгромлен поезд со «спартачами». Тогда просто вдоль трассы стояли группы местных жителей с колами и на многих станциях происходила забивка людей в красно-белых цветах. Мне, кстати, тоже несладко приходилось на украинских выездах, но по другой причине. В Донецке волосы нормальной длины надо было мыть каждый день, не говоря уже о длинных. Постоянная пыль и грязь, которая поднимается клубами с земли и асфальта при первом дуновении ветра. В короткий срок моя куртка стала просто белой, а сам я имел достаточно бомжеватый вид. Тогда нас всех «приняли» на стадионе, повязали и переписали, а в родные пенаты отправили бумаги, что-де мы были задержаны за драку, хотя до нее дело и не дошло. Или на выезде в Кишинев, когда меня «приняли» за уже действительно учиненную драку. Весь молдавский сектор кричал: «Не в милицию, не в тюрьму его ведите, а в парикмахерскую!».

Период 1980-84 года, после которого футбольный клуб ЦСКА вылетел в первую лигу и армейское движение пошло на спад, оставил целый пласт отдельных воспоминаний, которые с удовольствием пересказывали и пересказывают до сих пор. И во многом благодаря этой мифологии и рассказами о былых взаимоотношениях мы можем понять атмосферу ушедшего времени.

Женя Монах

Как я уже сказал раньше, другие битвы носили характер «стенка на стенку», и наличие каких-либо прутов, ножей, бутылок в драках считалось позорным и пресекалось. Постоянные столкновения с «конями» были актуальны только на гражданской территории, но никак не в местах заключения под стражу. Помню, как-то перед матчем, питерскую группу в количестве 20–30 человек упаковали в отделение. Видимо, ради потехи в узкую длинную камеру затолкнули Зину, фаната ЦСКА, которого все уже давно знали. Зина, тут же встав в стойку у стенки, процедил: «Ну что, суки, подходите», на что ему покрутили пальцем у виска и успокоили как смогли. Денег тогда практически не было никаких, да они и не были особо нужны, дух товарищества все это компенсировал.

Околофутбольные драки и привлечение внимания населения и спорторганизаций к этой проблеме привели к тому, что тема околофутбола подверглась гонениям в 1983 году, вплоть до того, что на стадионах запретили не только фанатеть, но и вставить на трибунах и проносить с собой атрибутику. Подъем других тем активного отдыха, разлад в рядах подуставших от торговли самопальным мерчендайзом и бухания фанатов, да и просто банального повзросления участников - все это стало причиной оттока и угасания темы. Определенным признаком смены темы можно считать появления немногочисленных фанатов «Динамо» которых в конце 80-х обозначили «динамиками» и позже «ментами», прибалтийских фанатов «Жальгириса», которых в 1985 году обозначили «лабусами». Даже немногочисленные поклонники «Торпедо» получили ярлык «торпедоны». Фанаты тбилисского «Динамо», как и их украинские коллеги , были обозначены по национальному признаку «грузинами». Движение и выяснения отношений не угасли, они просто ушли подальше от людей в парковые и привокзальные зоны, вплоть до 1987 года. И позднее, когда на смену «бандам» появились «фирмы», вместо «шизы» появились речевки, «волны» и песни, а вместо «фанов» появились «ультрас». «Волосатые меломаны», участвовавшие в этих событиях еще с конца 1970-х, и молодая поросль поклонников рока стали первыми, кто начал покидать стадионы. Но при этом тема футбола еще не раз возвращалась и пересекалась с меломанской, наложив отпечаток на формирование новой модной темы хулиганства, связанного с меломанией и уличными стилями.

Миша Бастер

Я тогда стал пропускать всю эту новостную ленту мифотворчества мимо ушей, отходя от темы, в которую не особо и втянулся даже не кузьмичем, а кузьмиченком. Интересы сместились, вплоть до того, что я стал забивать на участие во дворовом спорте. Битвы стали сходить на нет перед новым увлечением парней с окраин токсикоманией и алкашкой, которые борзого бойца лет 12-15-ти за год превращали в рыхлый мешок претензий и говна. Некоторые спасались атлетизмом, распространенном в Гольяново и Измайлово все 1980-е. Но явный отток от фанатской темы, на мой взгляд, происходил из-за гопоты в телогрейках, сменивших махеровые шарфы на «розы» и сочинявшие легенды о героических схватках и выездах , бравирующих тем сколько они за выезд выжрали и сколько вагонов заблевали и разнесли.

Женя Монах

Параллельно в стране развивались иные субкультурки, которые часто пересекались на футбольной теме. Немалое количество «волосатых» и первых металюг присутствовало на трибунах стадиона. Панков было мало, но встречались и такие. Позже, где-то в 84 году, приток урелов в фанатские массы подвинул всех этих неформалов. Да и концертные события в городах вместе с проникновением хеви-метала на российские просторы понеслись с немыслимой частотой. Совмещать фанатство и тусовки другого характера было сложно, но кому-то все же удавалось.

Взаимопроникновение этих двух образований, меломанских и околофутбольных , обогащало движения не только в плане информации и раздвижения границ дозволенного, но и в плане возможностей по перемещениям на выездах и даже терминологии. Само самоназвание «Фан» и «фанатеть», имели субкультурное несоветское происхождение, а многие «кричалки» уже в середине 80-х были переработаны на меломанский и районный лад.

Эд Ратников

При малейшей опасности все строились — и ни шагу назад. Сказывалась старая фанатская подготовка потасовок футбольного периода. Причем из таких экс-фанатских кадров получались самые отчаянные металлюги, и позднее сектор «В» на БСА Лужники был наполнен неформалами различных мастей, выглядевших эффектно на советском фоне. Да и сами фанаты были продвинутыми в различных направлениях.

У нас до середины восьмидесятых многие кадровые решения приходили из околофутбольной среды. Да и сам термин «фанатеть» во многом с этим связан. Настоящих продвинутых меломанов «в стиле» были единицы, да и разобщенность сказывалась. А фанатская среда была организованной и сконцентрированной на драйве и отрыве. Оглядываясь назад, я часто думаю, что уже в 1990‑е надо было все делать специально, прикладывать усилия, чтобы находиться в специальных местах, а раньше это было естественными образом и стилем жизни, все происходило само по себе и без каких-либо усилий. Условия сами заставляли выдавливать себя за рамки общества, где уже поджидали подобные же люди, общавшиеся на одном градусе.

Во второй половине 1980-х, благодаря легендам о минувших схватках, новым авторитетам и послаблением режима посещений матчей на стадионах снова появились флаги, «шиза» и транспаранты. Фанатское движение обрело второе дыхание и стало развиваться в более «прозападном» ключе. Появилось больше информации о зарубежных сверстниках, начались первые международные выезды, появились первые фанатские зайны и изменился сам дресс-код фанатов. А местные легенды, генераторами которых выступали выездные фаны, развивались уже в сюрреалистической канве распада Советского Союза и обострения регионального национализма. В 1987 году состоялась рекордная для 80-х драка с участием украинских болельщиков, приехавших в Москву в количестве не меньше 200 человек. В Прибалтике дух антисоветизма резко испортил атмосферу и под раздачу попадали не только выездные группы, но и просто туристы из РСФСР. Особенно печальными событиями прославился Каунас.

Но были и другие истории, когда те же «меломаны» решили тряхнуть стариной и устроили костюмированный слэм на первом показательном матче по американскому футболу, долго и серьезно обсудив за какую из американских команд они будут кричать и волноваться. Выбор пал на ту, в которой было меньше негров. А случай попал в газеты, где журналисты на полном серьезе утверждали, что вместе с американцами приехала целая толпа американских же фанатов. В среде же настоящего футбольного фанатизма появились новые истории и новые герои, насчитывающие десятки выездов в послужном списке и занимательные истории периода полураспада Советского Союза.

Миша Бастер

Ну, легенды— не легенды, а вот случай конца 80‑х, вполне себе показательный. «Мясная» группа, насчитывающая около пяти человек, поперлась в Тбилиси на матч Спартак–Динамо ТБ. Было это в тот самый период, когда советские БТРы укрощали мирную демонстрацию. Как бы сказать, не ко времени поехали. И вот, со слов Артура Гладкова, царствие ему небесное, более известному по позывным «Кайзер», их, идиотов, завернули прямо на вокзале, сказав, что матч отменен и выдав обратные билеты. Никто, естественно, не поверил и вся группа в «цветах» поперлась через весь город на стадион. Иначе выезд был бы не зачтен. А там уже мудрые правоохранники, пообещав провести на особые места, завернули их уже в отделение милиции. Через несколько минут отделение было взято приступом толпой тбилисских фанатов — и маленькая группка москвичей, под шашлыки и всякое, провела незабываемый матч среди местных фанатов. Выезд был засчитан. Эскорт «динамиков» сопровождал «мясных» до самого вокзала, где они были снабжены всем необходимым и с наилучшими пожеланиями отправлены домой. Конечно же, эта история отличается от историй более ранних украинских выездов, где было крошилово москвичей, но сейчас все по-другому, это точно.

История фанатизма 1980-х в изложении участников событий могла бы занять объем куда больший, но это была не единственная тема, связанная с потасовками и «модным» хулиганством. Мы сосредоточились именно на ней, поскольку архивный проект напрямую связан именно с этой наиболее засвеченной и одновременно непрозрачной историей. В середине 1980-х прессинг на филофонистов и меломанов вылился в столкновения по принципу «город против пригородов» и целую «войну стилей». Под которыми скрывались более сложные механизмы, влиявшие на общество, его «моральные паники» и общественное мнение, которое тогда являлось определяющим фактором и механизмом давления на власть. В отличие от нынешнего времени.

Ad blocker interference detected!


Wikia is a free-to-use site that makes money from advertising. We have a modified experience for viewers using ad blockers

Wikia is not accessible if you’ve made further modifications. Remove the custom ad blocker rule(s) and the page will load as expected.